2010 г. Kislovodsk

Логман Хаджи Исмаил.

Автор: Лев Аскеров.
Редакция: Анатолия Пидбуртного

«Бисмиллах рахман рахим!»1 — В страхе озираясь в темноте, воскликнул он. В комнате самозабвенно заливались сверчки, а на дворе голосами тех же сверчков, кузнечиков и прочей пугливой и невидимой живности пела ночь. Стояла благостная, ничем не потревоженная тишь.

Напугала жена. Схватив его за плечи и прижавшись к нему, она по-своему, по-франкски, шептала:

- «Не пущу. Не пущу…».

Ей что-то приснилось. То ли дом её детства в далеком королевстве франков, то ли свирепые рожи корсаров с окровавленными клинками ятаганов, то ли свора шакалов, набросившихся на нее в сыпучих барханах степи Гозэль-Ганнан…

…Он её нашел там, в изножии угрюмой и сухой тысячелетней старухи — горы Шарр. В песках, поющих день и ночь печальные песни…

Пустыня.Их караван возвращался из Мекки домой. В Медине они задержались, и Исмаил, совершавший хадж2 в святые места, упросил старшину каравана — шемахинского купца Джамаладдин-бека пойти через чёрную пустыню Харат-Хайбар, чтобы своими глазами и ушами увидеть и услышать это сотворенное Аллахом чудо — Поющие пески. Другому Джамаладдин-бек отказал бы. Всё-таки Гозэль-Ганнан в двух фарсангах3 от караванного пути. Но просил не кто-нибудь, а сам логман4 Исмаил. Теперь Хаджи Исмаил. Врачеватель персидского шаха Омара и всего Ширазского двора.

Логман не раз оказывал ему, Джамаладдин-беку, различные услуги в Ширазе. Помогал от души, бескорыстно. На то были свои причины. Джамаладдин помнил его отца — грозного кази, судью шемахинского хана. Рассказывал ему о нём. Когда Джамаладдин говорил о последнем часе его родителей, на глаза Исмаила набегали тяжёлые горошины слез.



1 "Во имя бога милостливого и милосердного!" (араб) - заклинание произносимое мусульманином.

2 "Хадж - паломничество к мусульманским святым местам (в Мекку или Каабе).

3 "Фарсант (араб) - мера длины 6-7 километров.

4 "Логман -у восточных народностей мифический образ: мыслитель, исцилитель всег недугов.